Главная | Время Андрея Рублева | Троица | Синхронистическая таблица | Каталог сайтов
В начале ХХ века в России произошло чрезвычайное событие. Известный реставратор Василий Гурьянов приступил к расчистке иконы Пресвятой Троицы XV века. Только начал, но сделанного оказалось достаточно, чтобы потрясти свидетелей, нескольких специалистов, и стать сенсацией. Заговорили об открытии – и иконы, и самого ее автора.
Это может показаться странным.
Имя автора, Андрея Рублева, никто не забывал. Оно было прославлено еще при жизни – честь редкая, исключительная для того времени. И в дальнейшем его слава разгоралась все сильнее. Коллекционеры гонялись за иконами его работы. Его почитали, назвали преподобным, то есть святым, праведным. Его сравнивали с великими итальянскими мастерами – Симоне Мартини, Дуччо, Фра Беато Анджелико, Рафаэлем. В некоторых из этих сравнений есть резон, некоторые сейчас кажутся наивными, но все они почтенны.
Что же касается “Троицы”, то она всегда была на виду – одна из самых почитаемых икон в одном из самых почитаемых русских монастырей. Написанная, очевидно, в начале 1410-х годов (а может быть, и позже – тут нет единства мнений) для Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, она там, в иконостасе собора, и находилась, и за прошедшие столетия перед нею перебывало несметное количество народа. При всем том ее никто не видел и никак не мог бы увидеть. буклеты и календари, nissan, дилер ниссан,
Еще в 1575 году по распоряжению Ивана Грозного ее укрыли окладом – золотой, богато украшенной пластиной с небольшими отверстиями для ликов, кистей рук и ступней, а в 1600 году, по распоряжению Бориса Годунова этот оклад заменили другим, еще более роскошным. Однако живопись Андрея Рублева никто не увидел бы и под окладом.
Спас в Силах. 1408 г. Из иконостаса |
Дело в том, что каждую икону после окончания работы покрывали олифой и давали ей высохнуть – под тонким прозрачным слоем, как под лаком, краски делались чище и ярче. Но со временем олифа темнела, становилась желтой, потом коричневой, сильно искажая колорит иконы. Кроме того, копоть от горевших рядом лампад и свечей и дым от кадимого ладана год за годом откладывались на иконе все более толстым слоем, а постоянные изменения температуры и влага от дыхания толп молящихся постепенно разрушали красочную поверхность. Вот почему икону, и “Троица” Андрея Рублева тут не была исключением, время от времени поновляли. Попросту говоря, ее переписывали заново, прямо поверх темной пленки, руководствуясь просвечивающими сквозь нее контурами. И, конечно, покрывали новую живопись новым слоем олифы. Судьбу иконы можно назвать безвыходной. Она создается для храма, ее подлинная жизнь протекает в храме, в единении с архитектурой, обрядами богослужения, светом лампад и свечей, дымной пеленой и ароматом ладана – но в храме она теряет свое лицо и разрушается. Сохранить ей жизнь надолго (чуть ли не навсегда) может только музей, но в стерильно-нейтральной обстановке музея ее существование неестественно. Словом, живопись Андрея Рублева к началу ХХ века была буквально погребена под непроницаемой многослойной коркой краски, копоти и олифы – коркой, которой Гурьянов дерзнул коснуться скальпелем в 1904 году. |
Расчистка “Троицы”, даже не всей, а только части ее (работа продолжалась в 1918 году и завершилась в 1926-м) стала сенсацией. Только в ХХ веке люди наконец узнали, что в действительности представляет собой знаменитая икона и каково на самом деле прославленное искусство. До того громадный авторитет Андрея Рублева существовал как бы сам по себе, без его искусства. Никто толком не знал, что, собственно, им было создано, – те десятки “рублевых”, которыми похвалялись друг перед другом коллекционеры, как выяснялось, не имели к нему никакого отношения. Он давно стал мифом, условным обозначением гениального и высокодуховного творца, и расчистка иконы была предприятием рискованным: миф мог оказаться только мифом. Но Андрей Рублев устоял. Стало понятно, что его уникальная слава была всего лишь многократно отраженным и ослабленным эхом впечатления, которое производило его искусство на современников.
